Давно собиралась написать об этом, весьма знаменательном событии для Тифлиса, потому что это был первый памятник поставленный у нас. Как-то в библиотеке попалась мне чудесная брошюра, которая так и называется  «Открытие памятника в Тифлисе Светлейшему князю Михаилу Семеновичу Воронцову 25 марта 1867 г.» Тифлис. Напечатано в типографии главного управления наместника кавказского 1867 г. Автор, известный тифлисский журналист, сотрудник газеты «Кавказ» Николай Львович Дункель-Веллинг  (1850 — 1860 гг.)
Моего текста почти не будет. Потому что то, что написал  150 лет назад Дункель-Веллинг, совершенно прекрасный, очень подробный репортаж с места события, я только выбрала самые интересные места, но получился почти весь текст, потому что он весь интересный.
Да, и конечно, правописание и пунктуация сохранены.

1

«… Тогда еще граф и генерал от инфантерии Михаил Семенович Воронцов прибыл в Тифлис 25 марта 1845 г. и это число и месяц были назначены через 22 года для торжественного открытия ему памятника.
…Племена, населявшие значительную часть территории, заключающуюся в границах Кавказского Наместничества, единодушно откликнулись на призыв соорудить памятник достойному представителю Царской власти и истинному исполнителю Царской воли, неутомимо действовавшему, не смотря на преклонные года для блага вверенных его попечению народов.
…На открытие памятника этому близкому всем кавказцам человеку, спешили народныя толпы 25 марта и это невиданное в Тифлисе торжество оживляло тесно сплотившиеся массы.
По Высочаше утвержденному церемониалу, в 10 часов утра началась литургия в Георгиевской Кашветской церкви и по окончанию оной в 11 ½ часов открылось блестящее шествие, которое, пройдя по Головинскому проспекту и Барятинской улице, вступило на Михайловский мост. Это громадное сооружение, составляющее само по себе памятник князю Михаилу Семеновичу Воронцову, было украшено военными арматурами; зеленью, разноцветными флагами и щитами с надписями на русском и туземных языках, напоминающих военные и гражданские подвиги Светлейшего князя Михаила Семеновича. Что ни шаг, — то новое воспоминание, и всякое из них листок лаврового венка, осеняющего и после смерти имя князя Воронцова: Гянжа, Эривань, Закаталы, Бородино, Краон, Варна, Одесса, Керчь, Бердянск, Ейск, Дарго, Салты, Тифлис, учебные заведения, им основанные, и сколько еще имен не могло поместиться в этом кратком перечне заслуг покойного фельдмаршала!
Наконец, шествие достигло площади за мостом, убранной так же большими венками зеленью, флагами и вымпелами и по середине которой стоит закрытый шатром памятник.
В необыкновенном порядке, потому что все предуготовано и указано, более 1000 человек составляющих шествие, заняли назначенные им места, и все взоры обратились на памятники на прелестный павильон, в котором помещались Ея Высочество княгиня Ольга Федоровна и Августейшее семейство.
Великий Князь Наместник Кавказский с блестящей свитой, духовенством, в сверкающих золото ризах, стройными рядами войск с их славными знаменами, лица составляющие при особе покойного фельдмаршала (группе состоявшей из: трех генерал-адъютантов, (командовавших войсками в областях и генерал-губернаторстве на Кавказе и за Кавказом), одного статс-секретаря (начальника Главного управления Наместника Кавказского), трех генерал-лейтенантов, трех генерал-майоров, одного действительного статского советника и трех отставных), пестрые амкарские значки, депутаты от городов кавказского Наместничества, сельские старшины и судьи окрестных селений (их явилось из ближайших и дальних селений Грузии, Кахетии, Карталинии более 400 человек), и вся радостная толпа, запрудившая окрестные улицы и мост, окружность памятника. Внизу бегут с вечным ропотом быстрые волны Куры, неся в глубокое ущелье, над которым всегдашним часовым стоит старый Метехи – это к югу, а северу, замыкая горизонт, высятся прихотливые зубцы Кавказского хребта и над ними основной вершиной поднимается гигантский Казбег.
При вступлении Его Императорского Высочества на площадь, хор музыки заиграл «Коль славен наш Государь в Сионе», и затем Начальник Главного Управления барон А.П.Николаи, имея ассистентом генерал-лейтенанта Андроникова (Барон Александр Павлович Николаи состоял при покойном генерал-фельдмаршале сперва чиновником особых поручений, в позднее директором военно-пехотной канцелярии, а Юлий Федорович Минквиц и князь Реваз Иванович Андроников – адъютантами) вошел на ступени памятника и громогласно прочел акт о сооружении оного, который после торжества, в тысячах экземпляров, был роздан присутствующим и народу.
При произнесении последнего слова; шатер покрывавший монумент, был сдернут, и глазам зрителей представилась колоссальная статуя покойного фельдмаршала в величественной и спокойной позе с жезлом в руках. Войска сделали на караул, отдавая воинскую почесть бывшему главнокомандующему, своему, герою Бородино, Краона и Варны.. и в тоже время начался церковный обряд освящения…благоговейная тишина, царившая в многолюдных народных толпах, все это проникало в души живым и трепетным чувством и располагало к молитве.
Окончив обряд, Высокопреосвященство Евсевий, Экзарх Грузии, окропил памятник и ряды войск святой водою и удалился в сопровождении всего духовенства.
Его Императорское Высочество Князь Наместник Кавказский изволил сесть на приготовленную ему лошадь и поместился против фаса памятника и павильона Ея Высочества. Войска прошли церемониальным маршем, отдавая честь в одно и тоже время Августейшему Главнокомандующему и памятнику покойного фельдмаршала.
Войска и инвалиды, служившие в кавказской армии при князе М.С.Воронцове, под воодущевляющие звуки, всеми нами хорошо известного Герзель-аульского марша, стройными рядами прошли через мост и направились к верхней террасе Александровского сада, где им был приготовлен за счет коллежского асессора И.Н.Мирзоева изобильный обед, а амкары заняли площадь нижнего сада и принялись за трапезу с сельскими старейшинами и судьями, которых угощение принял на свой счет потомственный гражданин Я.А.Бабанасов.
К 3500 человек войск и инвалидов скоро присоединились их жены и дети, так что число обедавших доходило до 5000 человек; но щедрый хозяин этого гостеприимного обеда (И.М.Мирзоев) принимал всякого новаго гостя с радушием и угощал на славу.
Пир был в самом разгаре, когда ко Дворцу начали съезжаться приглашенные к обеду Его Императорского Высочества генералы и высшие гражданские чины, исключительно служившие в крае при покойном генерал-фельдмаршале.
В большой зале, против портрета Государя Императора, помещен был портрет Михаила Семеновича Воронцова, окруженный зеленью и цветами, около него как почетный караул, стояли унтер-офицеры и рядовые Куринского Его Императорского Высочества Великого Князя Павла Александровича, бывшего генерал-фельдмаршала князя Воронцова, полка.
..первый тост провозглашен был Его Высочеством за драгоценное здоровье Государя Императора, тост за Отца-Монарха, без которого радость не в радость, где бы не собрались на праздник члены великой русской семьи.
Затем, Его Высочество, провозгласил тост в память покойного князя Михаила Семеновича Воронцова, изволив сказать следующие слова: «…Надеюсь, и уверен, что дела, предпринятые князем Михаилом Семеновичем, принесут дорогому нам Кавказу обильные плоды благоденствия и что имя его перейдет к детям кавказцем, окруженное тою любовью и тем почтением, которым все сословия проникнуты к нему. Предлагаю вам тост; да, живет долго на Кавказе память о князе Михаиле Семеновиче; да, процветает край, который он тепло любил, который и мы все так искренне любим!»»

Затем тост провозгласил барон Николаи, а генерал-майор В.В.Домантович прочел стих собственного сочинения, но эти подробности и другие тосты я опущу. Репортаж завершается не менее пафосно.

«…Этим окончился памятный для Тифлиса день 25 марта. Погасли огни, разошлись народные толпы, но волнуются еще в воздухе разноцветные флаги и вымпела, свежая зелень, украшающая мост и площадь, и с каменного подножия своего приветливо смотрит колоссальная статуя на Тифлис, раскинувшийся по горам огромным амфитеатром… Пройдут десятки и сотни лет, поколения сменят поколения, еще громаднее расширится Тифлис с тем же величием и приветом будет смотреть на него изображение покойного фельдмаршала как бы радуясь его развитию и преуспеванию.

Н.Дункель-Веллинг

4

Идея поставить памятник Воронцову появилась еще при наместнике А.Барятинском, который издал соответствующий акт, и испрашивал на это высочайшего разрешения: «дабы дозволено было для осуществления общей народной признательности Светлейшему князю Вороноцову открыть подписку во всех сословиях на сооружение монумента в Тифлисе, на мосту через Куру, который построен его же заботливостью и назван Михайловским.»
Тогда еще царь Николай Первый, дозволил и поддержал инициативу, повелев в число суммы на сооружение памятника князю Воронцову выделить от имени его императорского величества 3000 и от имени их императорских высочеств государей великих князей 2000 рублей. С открытием за тем по краю подписки. К началу 1858 г. поступило пожертвований на 25000 руб., а в следующем году всего в общей сумме 36 104 руб. 44 ¾ коп.

3
«Означенная сумма денег, собранных столь непродолжительное время, независимо от 5000 руб, поступивших от монарших щедрот, образовалась на не столько из пожертвований лиц, располагающих достатком, тысячами, сотнями, десятками рублей или даже рублями, сколько из скромных копеек, из среды народной, не располагавшей обильными средствами…
..По сношению с известным русским художником профессором С.-Петербургской академии художеств Пименовым 1 февраля 1860 г. он принял на себя изготовление колоссальной бронзовой статуи покойного князя М.С.Вороноцва по высочаше одобренному рисунку за 20000 на срок двухлетний…
…К 1864 г. едва он сделал модель статуи в малом виде, когда его постигла смерть 14 декабря 1864 г. Работа была поручена художнику Кройтману, ученику покойного Пименова. Статую отлили в бронзе в известном Петербургском литейном заводе Когуна и Ко. В конце лета 1866 г. бронзовую статую для наместника доставили из С-П морем через Поти в Тифлис и установили на пьедестал сооруженный из алгетского камня под руководством архитектора академика Симонсона 26 марта 1867 г в Тифлисе.
На другой день открытия памятника целые толпы простого народа, получавшие от щедрот князя и княгини Воронцовых средства к существованию, пришли поклониться изображению своего незабвенного героя. Многие из пришедших молились на коленях, чинно лобызали подножье памятника…
..В тот же день лица, служившие под начальством его светлости, предположили дать обед, чтобы этим отпраздновать совместно столько давно ожидаемое событие.
Весенне время дало возможность устроить обед в павильонах в саду Муштаида, этом известном всем тифлисском убежище от летней жары.
… Оба павильона были красиво украшены. На банкете выступили с тостами, генерал-адъютант кн. Г.Д.Орбелиани, князь И.А.Грузинский, действительный статский советник П.И.Иоселиани. (Доматович на второй день не смог присутствовать по нездоровью) ну, разве не чудесная ремарка автора? 
Обед окончился, когда многие дамы, состоявшие в обществе княгини Воронцовой, приехали оживить своим присутствием тесный кружок участников праздника и с их прибавлением закипела непринужденная семейная беседа, продолжившаяся до позднего вечера.»
Вот так был открыт памятник Воронцову, который простоял до 1923 г. Потом, его скинули, но память о нем осталась. И в Тбилиси укоренился новый топоним «Воронцова», как до сих пор горожане называют площадь и квартал вокруг нее.

6.jpg

Реклама